Kurgan-Telecom Ru | Информационные технологии

15 октября вышла Ubuntu 26.10 Stonking Stingray. В новом выпуске много чего интересного: разработчики обновили рабочий стол GNOME, ядро Linux, проапдейтили или добавили системные утилиты и средства защиты. Появились нескучные обои интересные настройки экранов и окон, обновился App Center, а в систему добавили предварительную версию голосового ввода Myna. 

Вместе с выпуском Canonical представила планы развития Ubuntu до следующей LTS-версии — 28.04. Сначала разберем обновления нынешнего выпуска, а затем посмотрим, что разработчики готовят на будущее.

В этом дайджесте Metal без магии и лечение телевизоров, Suspend на пальцах и Warcraft II на «Авроре», ИИ для расшифровки языка растений, крупнейшее изменение Xcode за 30 лет, как устроен IDL, отказ от «ненастоящих» градиентов и многое другое. Заходите!

Разбираем ложных пешеходов и потерю настоящих препятствий: PointPillars/RKNN, сопоставление классов и IoU, Unknown в трекере, PCL/RANSAC и маска дороги. С кодом и проверками на коробке высотой 27 см и человеке перед камерой.

В нейроотличной среде есть авторы, которые строят свою экспертность вокруг вопроса, истинна или ложна чья-то диагностика. Для меня бесконечное возвращение к проверке собственной «подлинности» выглядит как изнуряющая микроаутоагрессия. В этом я вижу сходство с ОКР/ОКРЛ-паттерном: сомнение, проверка, требование абсолютной уверенности и новое сомнение. Это не диагноз, а всего лишь метафора :)

У меня диагностирован АуСДВГ. Мне интереснее развивать нейроотличную тему через свой специнтерес к видеоиграм, который я пронес через всю жизнь. Разбираться в том, что меня увлекает, что утомляет и какие условия помогают получать удовольствие от игры. Из этого интереса и вырос вопрос этой статьи.

Если для нейроотличных людей предлагают собственную теорию привязанности, почему бы не задуматься о нейроотличной типологии игроков? Этот вопрос кажется мне особенно интересным, когда я пытаюсь разобраться в собственных отношениях с видеоиграми. Некоторые из них мне очень нравятся, но быстро утомляют. Другие увлекают ненадолго. А в одной недавней демоверсии я провел три часа подряд.

Размышляя об играх, я вспомнил по аналогии Neurodivergent Attachment Theory, или NAT. Это предложенная Моншенгом Летсоало в 2025 году попытка описать привязанность с учетом нейроотличий, в том числе аутизма и СДВГ.

Классическая теория привязанности объясняет, как складывается чувство безопасности в отношениях. Может ли человек рассчитывать на близкого, обратиться за поддержкой, спокойно переносить разлуку? Опыт отношений с заботящимися взрослыми в детстве может влиять на то, чего мы ждем от других людей.

Статья о том, как развести тестовые данные и код проверок в Java + TestNG. Пять способов — от параметров сборщика до Test Data Factory. С примерами, схемами и разбором ограничений. Для тех, кто только начинает писать автотесты на Java.

Мы делаем бизнес-модули на ELMA 365: договоры, контрагенты, корреспонденция, доверенности, облигации. Всё больше этой работы делают ИИ-агенты. Они правят формы и скрипты, гоняют проверки, пишут документацию и отчёты.

Звучит как реклама. Но первые недели выглядели иначе. Два агента одновременно работали в одной папке проекта. Один часами гонял браузер, второй тихо делал свою задачу. А коммит любого из них мог подхватить мусор, оставленный соседом.

Это первая статья из семи о том, как мы перестроили работу, чтобы агенты приносили пользу и не ломали чужое.

Сегодня день автомобильного транспорта... И как же не в этот день обсудить возможный вариант повышения экологического уровня ДВС по сравнению с электромобилями?

Пускай и довольно экзотическим способом, с неожиданными на наше время выводами.

LLM на 125 миллиардов параметров — и без дискретной видеокарты? Да.

Qwen3.8-Flash-Next (MoE: 125B в запасе, 6B в работе) спокойно живёт на AMD Strix Halo с 128 ГБ унифицированной памяти. Никакой видеокарты с горой VRAM — только встроенная графика и правильно подобранный движок.

Внутри — готовый рецепт: Fedora 43 Server, HALOGEN, OpenAI-совместимый API, API-ключ и четыре параллельные сессии. А главное — живые замеры вместо обещаний из readme: ~96 токенов/с записи, которые не проседают даже на 128k контекста, чтение под 2000 токенов/с и миллионный контекст через YaRN, который неожиданно укладывается всего в ~39 ГиБ.

Откройте журнал SSH на любом сервере с белым адресом, и там будет одно и то же: Failed password for root, Failed password for admin, Invalid user ubuntu, строка за строкой, с адресов со всего мира. Обычно на это смотрят как на шум, который fail2ban сам выметает. Мы тоже смотрели, пока однажды не задались вопросом: а что они собираются делать, если пароль подойдёт? Чтобы узнать, нужно их впустить. Не на настоящий сервер, конечно, а на поддельный.

У Linux есть apt, dnf и pacman, и никто уже не помнит, как жили без них. У Kubernetes за десять лет так и не появилось ничего подобного. Есть Helm, который прекрасно ставит один чарт, есть Argo CD и Flux, которые умело синкают кластер с Git, но нет инструмента, который знал бы, что cert-manager нужен половине других компонентов, что KubeVirt нельзя откатить на прошлую версию после обновления и что CRD, поставленные одним релизом, не получится молча снести вместе с ним. Каждый, кто собирает платформу на Kubernetes, пишет эту прослойку сам, и каждый раз заново.

Мы продолжаем наш рассказ о том, как немецкая Siemens превратилась из небольшого предприятия в промышленного гиганта Европы. В этой части мы расскажем о двух десятилетиях, прошествовавших Первой мировой войне.

Бесплатный блокировщик рекламы для iPhone, Android и компьютера: DNS-фильтр без библиотек, режим для тех, у кого включён VPN, и расширение, которое проматывает рекламу блогеров на YouTube — даже если ролик с неё начинается. Рассказываю, как это устроено и что пришлось чинить после запуска.

Статья описывает UI-паттерн компактного отображения множества кнопок действий. Используется принцип постепенного раскрытия информации (Progressive Disclosure).

Привет! Сегодня я познакомлю вас с консольным агентом oh‑my‑pi (OMP), который не так известен как cloude или opencode, но очень интересный в возможностях

Для начала немного контекста: мы с командой делаем сервис для бизнеса, и я иногда пишу тут, на Хабре, о каких-то успехах, провалах или просто своем опыте. Несколько лет назад писал про то, как наша PIM устроена внутри.

Она всё ещё устроена так же, но что-то необратимо изменилось. Мы активно развивали продукт, а он устаревал быстрее, чем мы его развивали. Это по моим ощущениям. Что с этим делать, я не понимал. А потом как понял. За несколько месяцев мы поменяли способ работы пользователей с системой — и это пошло на пользу и нам, и клиентам. Но не волнуйтесь, я по-прежнему не понимаю множество вещей.

Мы встроили ИИ-агента в нашу платформу и научили его работать самостоятельно. Например, он реально сам ищет информацию в интернете и создаёт карточки товаров на маркетплейсах.

Представим обычный городской двор, в котором решили построить детскую площадку. Подрядчик всё сделал в срок и уложился в бюджет. Оборудование проверили, работы приняли, дети уже осваивают горки и качели. Родители довольны: наконец-то есть где погулять с ребёнком рядом с домом. Автомобилисты недоумевают, куда теперь ставить машины, а жители первого этажа жалуются на шум под окнами. На собрании звучит вопрос: «А кто вообще решил, что нам нужна именно такая площадка?» Руководитель проекта показывает согласованный план и подписанный акт, но у жителей очень разные мнения о том, чего им хотелось бы. Как оценить успех такого проекта и что стоило выяснить ещё до начала работ?

В Apple M4 есть SME, расширение Arm для матричных вычислений. Я проверил, что оно даёт при обработке звука на коротких блоках.

На 65 536 резонаторах медианное время расчёта сократилось с 1,59 до 0,44 мс при буфере 64 сэмпла и частоте 48 кГц. Расскажу, как развернул колебания в матрицы и сравнил вычисления через NEON, Accelerate и SME.

Итан Сигел (американский астрофизик‑теоретик и научный журналист, автор рубрики «Спросите Итана», один из пропагандистов современных научных знаний), рассматривает вопрос создания искусственной гравитации в космосе самым простым способом: раскрутить связанные тросом 2 корабля...

@avshkol сделал перевод этой статьи на стыке инженерии и космической медицины, поскольку всё, что связано с выживанием в космосе и на космических телах, скоро станет новой быстроразвивающейся отраслью.

Я Лев Ларин, инженер Unibot. Мы развиваем UNIBOT Fleet, подключаем к ней коммерческих роботов и дорабатываем их управление, интеграции и работу с данными.

В роботе-официанте стоял Quectel EG25-GC. Вставили рабочую российскую SIM-карту: модем прочитал её, нашёл операторов, но в сети не зарегистрировался. Замена APN и второй оператор ничего не изменили.

Пришлось разбирать прошивку. В сжатом коде Qualcomm Hexagon нашлась проверка страны, которая запрещала работу в России и Иране. Для изменения российского MCC хватило одного бита. Затем потребовались новые хеши, подпись и проверка связи на устройстве.

Итак, в прошлой части мы остановились на мысли, что современный iPhone имеет смысл рассматривать уже не как устройство, в котором где-то лежит некий суперсекретный ключ, а как довольно сложную машину состояний, которая на каждом этапе проверяет, имеет ли следующий кусок системы право вообще существовать.

Попробуем теперь пройти всю эту цепочку руками, от момента нажатия кнопки Power до запуска какого-нибудь Signal или Telegram, и посмотреть, в какой именно момент какие куски железа и софта начинают друг другу доверять.

Сразу оговорюсь, что буду местами упрощать детали реализации, иначе вместо статьи получится справочник страниц на триста, но общая архитектура от этого не пострадает.

Начинается все, как и раньше, с BootROM.

Это тот самый маленький кусок кода, зашитый непосредственно в SoC еще на производстве и не подлежащий обновлению после того, как процессор покинул фабрику. Именно поэтому уязвимости уровня checkm8 были настолько неприятны для Apple: если ошибка находится в коде, который физически нельзя переписать, "починить" уже выпущенные устройства невозможно вообще, можно только изменить архитектуру следующего поколения железа.

BootROM в данном случае является самым нижним корнем доверия основной системы.

У него есть ровно одна фундаментальная задача: проверить, что следующий этап загрузки действительно подписан Apple, и только после этого передать ему управление.

То есть в самом начале у нас пока нет ни iOS, ни файловой системы, ни пользовательского пароля, ни приложений, вообще ничего привычного. Есть процессор, немного ROM-кода и криптографическая проверка следующего куска.