Kurgan-Telecom Ru | Информационные технологии

Наш спутник ударился о небесную твердь ровно в день открытия публичного доступа к нему. Вы, возможно, уже в курсе. Конкретно атмосфера оказалась куда шершавее, чем в прошлый раз, и он спустился пониже и перестал выходить на связь.

К счастью, у нас есть резервный спутник! Из материнского контейнера он вышел чуть позже и выше. Думаю, у него ещё неделя. Так-то мы рассчитывали на несколько месяцев.

И это далеко не всё, что случилось в этой истории.

Вообще, тут две истории, которые сплелись в небольшой ад. Первая — это ожидание и реальность от софта и связи с наземным гридом. Нам пришлось переписывать стек протоколов, потому что в сыром SSH могла дойти половина команды. Например, мы отправляем rm -rf /home/pi/tmp/cache, а приходит rm -rf /home/pi. Это было бы очень забавно.

Очень много приколов с оптимизацией: например, чтобы сделать фотографию не чёрного экрана, надо как-то попасть в Землю. Спутник неуправляемо вращается, двигателя у него нет — поэтому надо дождаться, пока в кадр попадёт планета, и снимать. Так вот, код там прямо из 90-х — камера делает серию из 5 снимков с паузами, а затем основным считается тот JPG, который больше весит. Это значит, что в нём больше значимых пикселей, и это, вероятно, планета.

А, да, и потом американский NORAD перестал давать нам данные о положении спутника, и пришлось стучать в МГУ за матмоделью орбитальных расчётов, которые корректировались по тому, где мы последний раз видели спутник и куда он ушёл.

Итак, наш первый спутник год назад вышел на орбиту и вещал оттуда веб-страницу по радиоканалу. Этот новый спутник, уже с мини-сервером на борту и с доступом по SSH, должен был стать первым полноценным VDS в космосе.

Естественно, всё, что могло пойти не так, пошло не так!

Пусть не у всех продуктов и компаний, но технология латания дыр безопасности на сегодня неплохо отработана. Серьезные игроки рынка всегда поддерживают баунти для внешних «белых хакеров». Иными словами, если вы нашли дыру в каком-то приложении, у вас есть возможность сообщить о ней владельцам приложения напрямую. И есть ненулевая вероятность, что вам за такое еще и заплатят.

Помимо этого, у многих компаний есть внутренние подразделения, отвечающие за информационную безопасность, которые сами неустанно латают дыры и проводят аудит текущих ресурсов.

Но так было не всегда.

Давайте посмотрим, как относились к латанию дыр еще каких-то 35-40 лет назад. 

После первой статьи о БОЛТУНЕ мы развернули отдельную тестовую ветку и начали выбирать новый стек интерфейса. С помощью ИИ сравнили Electron, WinUI 3 и Tauri 2, проверили выводы по документации и собрали прототип на Tauri. Рассказываем, почему не переносим звук из C++ в WebView, как устроили границу WebView → Rust → C++, что уже работает, а что ещё предстоит измерить.

За последние десятилетия IT-рынок пережил не одну турбулентность: кризис доткомов, экономический коллапс 2008 года, бум больших данных. Каждый раз индустрия проходила один и тот же путь — от тревоги до полной перестройки бизнеса и профессий. Сейчас на рынке труда происходит нечто похожее. 

Ситуация напоминает погоду в горах: где-то ветрено, где-то туманно, но самое главное — всё очень переменчиво. Чтобы понять, как вести себя в такой непредсказуемости, мы поговорили с экспертами из Яндекса и «АльпИндустрии» — и собрали их наблюдения в спецпроект. 

А в этой статье разбираем два конкретных изменения вместе с Катериной Цаплиной — ИИ-архитектором крупной металлургической компании и экспертом курса «MLOps для разработки и мониторинга моделей» в Практикуме. 

В современных зданиях, где помещения изначально проектируют под аренду, щиток с электросчетчиком часто устанавливают для каждого помещения, а всю его электрику питают через этот щиток.

Но если здание изначально проектировали под одного владельца, организовать отдельный учет для нескольких арендаторов уже намного сложнее. В этой статье расскажем, как интегатор решил такую задачу без реконструкции существующей кабельной инфраструктуры.

Если ваш товар хранился на одном из складов Wildberries, пострадавших от пожаров, — эта статья для вас. Новости пересказывать не буду, разберу то, что можно сделать. За полторы недели до первых пожаров на складах, 7 июля, Wildberries обновила оферту и добавила пункт, который освобождает площадку от выплат за такие потери. Судебной практики по этому основанию пока нет ни в одну, ни в другую сторону: довод продавца не отвергнут, но и не подтвержден — для тех, чей товар поступил на склад до 7 июля, это рабочий аргумент в споре, но не гарантия. Дальше — шесть шагов — от того, что реально можно получить от маркетплейса, до того, как закрыть вопрос с бухгалтерией.

Запах хлеба работает как сигнал «мне хорошо». Только он приходит снаружи, а не изнутри мозга. У большинства органов чувств: зрения, слуха и осязания — есть орган, который обрабатывает с них информацию и дальше передаёт, условно говоря, смыслы, а не сырые данные. Обонятельный нерв — единственный, который идёт в мозг напрямую, мимо таламуса. Вероятно, потому что это одна из самых древних систем, и внешний запах работает сразу как команда структурам мозга.

Молекулы вещества попадают в нос, раздражают рецепторы, сигнал летит прямо в обонятельную луковицу, а оттуда моментально в лимбическую систему. Там миндалина (базовые эмоции) и гиппокамп (запись памяти).

Хлебушек даёт сложный химический коктейль. За него отвечает реакция Майяра (карамелизация при запекании), которая рождает фуранеол, альдегиды и пиразины. На протяжении десятков тысяч лет запах печёного или жареного зерна означал для древнего человека три критически важные вещи:

— Огонь. Костёр — это тепло и защита от хищников.

— Социум. Хлеб не пекут в одиночку на бегу. Это оседлый процесс. Племя рядом.

— Много калорий. Вы не помрёте.

Так получилось, что к появлению Интернета у нас образовался фундаментальный маркер безопасности. Мир предсказуем, еда есть, мы в домике. Это факт, подтверждённый функциональной магнитно-резонансной томографией. Плюс запах хлеба повышает субъективную привлекательность всего вокруг. Поэтому риелторы часто пекут хлеб, если очень хотят продать дом.

Ну а мы решили обмазывать этим прекрасных дам.

Нам нужен был успокаивающий запах для бальзама для губ, чтобы прекрасная дама его нервно не облизывала.

Сейчас объясню нашу логику.

Привет, Хабр! Я Денис Макрушин, работаю в Яндексе, и вместе с командой SourceCraft Security  строю платформу для безопасной агентской разработки, а в свободное время ищу уязвимости в ИИ-агентах и иногда рассказываю об исследованиях в своем блоге. Чем дольше этим занимаюсь, тем лучше вижу тенденцию: индустрия обсуждает, что агенты умеют делать, но реже говорит о том, какие решения и как проще внедрять, чтобы сделать агентскую инфраструктуру безопаснее. Вместе с моими коллегами Ратмиром Самархановым и Андреем Погирейчиком мы решили проверить гипотезу: “наши ИИ-агенты в разработке могут быть скомпрометированы и существуют простые средства для контроля их безопасности”. Расскажем о первых результатах.

В МФТИ 53% бюджетных мест в этом году заняли олимпиадники. На биоинженерии МГУ — все 35 из 35, туда не прошли даже стобалльники. При этом вся инфраструктура олимпиадной подготовки живёт в Москве и нескольких матлицеях, а я живу в городе на сорок тысяч человек. Рассказываю, как мы с супругой — оба бывшие олимпиадники — посмотрели на первый класс сына, посчитали и ушли на семейное обучение.

Всем привет! Меня зовут Лена, я ведущий DevRel в компании Lenta Tech (ИТ-бренд «Группы Лента»). Если заголовок этой статьи привлек ваше внимание, есть шанс, что вы часто выступаете на конференциях или митапах и хотите сделать свои выступления еще круче. 

Я регулярно посещаю мероприятия как спикер и еженедельно готовлю своих коллег к выступлениям, поэтому в этой статье хочу поделиться лайфхаками и советами о том, как сделать свое выступление запоминающимся для зрителей и не слишком волнительным для вас самих.

Далее мы с вами обсудим общие советы по подготовке и отдельное внимание уделим подготовке именно ИТ-специалистов.

Нет, с ИИ-агентами так не получается.

Однако, обо всем по порядку.

В этом блоге мы много раз обращались к теме ИИ-агентов, стремительный прогресс которых может существенно изменить положение дел для тех, кто предоставляет услуги верификации всего на свете.

Нельзя сказать, что успехи ИИ-агентов опережают график, предсказанный многочисленными футурологами и футуристами (недавно я узнал, что это не одно и то же), условно говоря «кокотайлами». Нет, темпы развития примерно соответствуют предсказаниям. Но в ходе практической работы вскрываются все новые проблемы, трудности и методы их решения и обхода, которые не были видны предсказателям длинных трендов.

Конкретно в нашей отрасли услуг верификации,, появилась новая аббревиатура KYA (Know Your Agent), за которой много чего скрывается.

Для начала заметим, что сама аббревиатура — рождение маркетингового гения и сразу сбивает с толку. Она построена по образцам KYC (клиента) и KYB (бизнес), но переворачивает субъектно-объектную цепочку в обратную сторону. KYC и KYB — это, условно говоря, призыв к сервисным компаниям, которые предоставляют прикладные услуги клиентам и бизнесам. Для ответа на этот вызов они обращаются к профессионалам, вроде нашей компании IDX, отдавая эту функцию обеспечения защиты от фрода на аутсорсинг.

Призыв «Знай своего агента» вообще-то бессмысленный, тот, кто «нанял» агента, должен знать его по определению, поскольку сам должен его обучать и инструктировать для выполнения возложенных на него задач. За аббревиатурой KYA скрывается новый вызов для сервисных компаний — распознавать в онлайне обращения ИИ-агентов и принимать решения о возможности предоставления им сервиса. Поскольку ИИ-агенты пока еще своей субъектности не имеют, они должны нести с собой все верительные грамоты (credentials) своего принципала/суверена, который нанял его для выполнения задания. Таким образом, своим агента вправе называть пославший его, а не тот сервис провайдер, к кому агента послали. Правильнее было бы использовать призыв «Знай их агентов» (KTA), но уже поздно. Маркетинг такой маркетинг. С учетом этого буквоедского замечания будем продолжать использовать уже ушедшую в народ аббревиатуру.

Привет, Хабр! Сегодня мы постараемся вас удивить необычной темой. Для начала давайте попробуем на секунду представить, что у нас как у вида реально есть какое-то будущее (если регулярно читать новости, то в этом можно серьезно усомниться) и что обещаниям в пресс-релизах госкорпораций можно верить. 

Забытая на полвека Луна определенно вернулась в повестку дня — в апреле 2026 года Artemis II впервые с 1972 года совершили пилотируемый облет Луны и вернулись на Землю. Китай обещает высадку на спутнике уже в 2030-м, и, кажется, у каждой из крупнейших держав есть свой план по строительству лунной базы.

В чем самое большое отличие мира 1972 года от нашего? Правильно, интернет и всеобщая связанность устройств по сети. А это значит, как мы с удивлением поняли, что эту самую лунную базу можно будет подвергнуть DDoS-атаке! Но как этот процесс будет происходить? И какие будут последствия? Приглашаем вас в путешествие по увлекательной технической фантазии не столь уже и далекого будущего.

История ныне всемирно известной транснациональной корпорации началась в 1866 году, когда фармацевт Генри Нестле разработал продукт для искусственного вскармливания грудных детей. Он получил название Farine Lactee Henry Nestle — «Молочная мука Генри Нестле». Фирма по производству и продаже товара была учреждена уже в 1867 году.

Нестле был одним из первых швейцарских производителей, который создал логотип для своего предприятия. За основу был взят герб его собственной семьи. На нем изображена одинокая птица, сидящая в гнезде. Это была отсылка к фамилии Nestle, которая означает «гнездо» на немецком языке. 

Позже предприниматель адаптировал логотип, добавив трех птенцов, которых кормила мать. Так он хотел показать визуальную связь между его именем и продуктами компании. К логотипу он добавил надпись Nestle. Интересно, что тогда в Швейцарии не было национального законодательства по товарным знакам, поэтому логотип был зарегистрирован в Гонконге (на тот момент территории Британской империи) в 1874 году. Только в 1890 году Нестле смог зарегистрировать его в качестве швейцарской торговой марки. Товарный знак до сих пор является действующим. А в России у него еще статус общеизвестного.

Я построил автономную систему с ИИ-продактом и командой агентов-исполнителей, которая круглосуточно в несколько потоков закрывает задачи продуктового бэклога. Делюсь опытом, как я пришёл к такой схеме, что из этого получилось и при чём тут "Весёлая ферма".

Merck и Moderna объявили об успехе третьей фазы испытаний интисмерана аутогена — персонализированной мРНК-вакцины от рака, известной ранее как mRNA-4157. В исследовании INTerpath-001 участвовали 1137 пациентов с полностью удаленной меланомой стадий IIB–IV: одна группа получала стандартную терапию, пембролизумаб (он же "Китруда"), другая — то же самое плюс вакцину. При заранее запланированном промежуточном анализе комбинация обошла стандарт и по первичной конечной точке (время до возврата болезни), и по ключевой вторичной (время до появления отдаленных метастазов). Это первый в истории положительный результат третьей фазы для мРНК-вакцины против рака — направления, от которого прорыва ждали больше десяти лет, но которое ни разу не доходило до победы в решающем испытании.

В прошлую среду мы пришли на работу как обычно. Ожидали самый обычный рабочий день. Статистика сетевых отказов тоже выглядела совершенно обычно, и никаких причин ждать чего-то особенного не было.

А потом дверь распахнулась, и на пороге появился Директор. С глазами навыкате.

— Ребята! Что это?

— ???

— У меня почтовый ящик забит жалобами. Ни у кого ничего не работает. Ни у кого! Ничего!

Тут он, конечно, слегка погорячился. Не то чтобы совсем ничего и не то чтобы у всех.

Децентрализованная сущность Кошачьих Туннелей сыграла свою роль — полностью заблокировать Котика не удалось. Но для нормальной работы системе нужны трекеры — опорные узлы. На тот момент их у нас было несколько десятков: в разных странах, у разных провайдеров, в разных датацентрах.

И все они, без исключения, оказались заблокированы в России.

До единого.

Без них Котик не мог нормально подключать новых пользователей, да и у старых всё начинало работать заметно медленнее.

Поскольку за опорную сеть отвечаю я, круче всего досталось, естественно, мне.

Начался сизифов труд.

Я ввожу новые узлы, запускаю новые серверы — бац, они тоже заблокированы.

Я запускаю ещё — бац.

Ещё — бац.

В общем, долго так продолжаться, конечно, не могло. Пришлось сесть и соорудить Котатор-ротатор.

Котатор-ротатор следит за доступностью опорных серверов, автоматически останавливает те, которые по статистике чаще всего недоступны клиентам, и запускает взамен новые. Причём чем хуже ситуация, тем активнее он это делает.

А степень этой самой «хуже ситуации» с лёгкой руки Марианны Николаевны называется у нас в офисе Грохотатором.

Время, когда антивирусное ПО основывалось лишь на статическом, или сигнатурном, анализе, уже далеко в прошлом. Хотя в 2026 году оба вида анализа по-прежнему используются, они применяются не так активно, как раньше. В далёком прошлом антивирусное ПО могло делать выводы, основываясь лишь на анализе таблицы импорта, что, соответственно, вызывало множество ложных срабатываний. В результате этого появился термин "поведенческий анализ". Его основная идея заключается в том, что антивирусное ПО оценивает не только содержимое конкретного файла, но и действия, которые выполняет запущенный процесс. Система собирает телеметрию: отслеживает создание дочерних процессов, работу с файлами и реестром, загрузку библиотек, сетевую активность, попытки получить доступ к другим процессам и другие события. Каждому наблюдаемому действию или их комбинации может соответствовать определённое правило. Если процесс выполняет операцию, характерную для вредоносного ПО, ему увеличивается условный уровень подозрительности.

Собственно, рассмотрим примитивный пример в контексте поведенческого анализа. В системе появляется новый процесс с именем winloggon.exe - уже здесь внимательный наблюдатель заметит проблему, легитимный процесс называется winlogon.exe, а одна лишняя буква в имени для вируса вполне может оказаться попыткой замаскироваться под системный процесс под невнимательность пользователя. После инициализации наш герой совершает первую ошибку: обращается к реестру и прописывает себя в Run.

Ошибка первая. Самый примитивный способ записать себя в автозагрузку. CmRegisterCallbackEx позволяет зарегистрировать обратный вызов для операций с реестром. Процесс изменил нужный ключ - телеметрия уже собрана. Но, наш вирус как вы поняли, останавливаться не собирается. Следующим шагом он загружает прямиком с диска чистую библиотеку.

Ошибка вторая. Антивирусный мини-фильтр файловой системы получает возможность наблюдать операции с файлами в виде IRP. Создание, открытие, запись, переименование - всё это уже находится в поле зрения системы защиты. Если файл появился в подозрительном месте, был создан неизвестным процессом, а затем сразу загружен этим же процессом, у нас появляется ещё одно событие. Но допустим, наш вирус достаточно глуп, чтобы пойти дальше. Он устанавливает соединение с удалённым сервером.

Ошибка третья. После чего в игру вступает антивирусный WFP драйвер - Windows Filtering Platform. Сетевой стек Windows позволяет системе защиты получать информацию о сетевых операциях и принимать решение, разрешать соединение или нет. В результате winloggon.exe, который только что прописал себя в автозагрузку, создал подозрительный файл и теперь пытается установить соединение наружу, оставляет ещё один вполне заметный след.

В результате чего основываясь на сборе телеметрии, начислении баллов, мы получаем не одно определенное событие, а полноценную законченную картину:

Две недели назад в комментариях к моей статье про скриптовый язык для Wiremock со мной связался автор языка «Эллочка» — Эрих Генрихович Гаузер, создавший этот интерпретатор ещё в 1999 году для DOS. Мне стало дико интересно, что это за зверь: никаких исходников, только описание синтаксиса на сайте автора. За час с помощью ИИ я реализовал базовый интерпретатор на Zig под Windows, а за 9 часов — все 62 оператора языка. В статье рассказываю, как воссоздать язык программирования по одному лишь описанию, почему пришлось «укрощать» Claude через промежуточные вопросы в других нейросетях, и как запустить оригинальные DOS-игры «Змейка» и «Питон», написанные автором четверть века назад.

Как курс английского, построенный на повторении, оказался самым полезным, что я изучал, — и почему любой разработчик за пределами англоязычного мира рано или поздно сталкивается с тем же выбором.

Фото: little Gabriel, Unsplash

Мне было четырнадцать, когда я решил, что школа не научит меня английскому.

Шёл 2009 год. Я учил немецкий и не любил его — не сам язык, а тот факт, что его выбрали за меня. К тому времени я уже писал первые строки кода и заметил вещь, которая казалась мне очевидной и, судя по всему, никому вокруг: любой язык программирования, который я хотел выучить, был документирован на английском. Любой ответ на форуме. Любое сообщение об ошибке. Любая книга, которую стоило читать.

Так что я попросил записать меня куда-нибудь всерьёз. Так я оказался в Британский Центр в Тбилиси, в двухэтажном здании на улице Пекини, в комнате с одиннадцатью другими людьми и преподавателем, который говорил быстрее, чем я успевал думать.

Меня зовут Ричард Кэмпбелл. Я из Ванкувера из канадской провинции Британская Колумбия. В Копенгагене я не впервые и, как уже говорил, выступал на множестве конференций NDC1.

Этот доклад сложился сам собой, потому что в последнее время вокруг происходящего с искусственным интеллектом возникла неразбериха. Начать надо с этого ужасного названия. Термин старый, ещё из 1950-х. Придумала его группа учёных, пытавшихся выбить финансирование у американских военных, что, кстати, у них получилось.